Как меня убили

Когда меня убили первый раз, мне было пять лет. Меня убивали и потом. Но впервые это случилось, когда мне было пять. Возможно, это случалось и раньше. Только я этого не помню. Или не хочу помнить. И то, как меня убили, когда мне было пять, считаю первым убийством меня.

Отец работал врачом. И я верил ему, когда он говорил, что мне нельзя делать эту прививку. Какие-то антитела в моей крови… Уникальная индивидуальная особенность… Что-то еще… Я мало что понимал. Кроме того, что прививку делать нельзя. Ни в коем случае. Иначе я умру. Так сказал отец. И часто повторял это. И я верил. Ведь он врач.

Он просил выучить наизусть телефон. Его телефон. На который нужно сразу же звонить. Самому или попросить взрослых. Потому что мне могут не поверить. И решат, что я просто боюсь и выдумываю про свою уникальность. И я выучил этот телефон. Который помню до сих пор…

Мне все равно не поверили. И решили, что я просто боюсь и выдумываю…

Вначале я плакал от обиды, что мне не верят. А потом я начал кричать и вырываться. Позвали повариху, и я понял, что с тремя полными женщинами мне не справиться. Но выхода не было. Точнее был. Но только один. И он мне не нравился. Меня собирались убить, а просить помощи было не у кого. Потому что тут были только эти три женщины.

Я бился, как только может биться человек, которому нечего терять, кроме жизни. Я не чувствовал боли. Я уже не боялся этих взрослых. Я не думал о том, как это выглядит со стороны, и что мне потом за это будет. Я вдруг понял, КАК я хочу жить! Я хотел жить так сильно, что готов был отдать жизнь за это. И отдавал… Только что я мог против трех полных женщин?…

Они вжали меня своими потными телами в кушетку, так что я не мог пошевелиться. Я начал задыхаться… Если бы это были мои враги, было бы проще. Было бы понятно и как-то даже нормально. Но я точно знал, что ко мне не испытывают даже злости, не то, что желания убить. Меня убивали по простоте и заботе. И от этого было особенно жутко…

Наверное, это был первый раз, когда я испытал отчаяние. И с непривычки погрузился в истерику. Я помню только начало той истерики…

Страшно было не то, что тебя заперли. И не то, что в кладовке, где ты один, а вокруг какие-то ведра, швабры, веники, матрацы… И даже не то, что ты сидишь в одних мокрых трусах на корточках на холодном и влажном кафеле. И даже не твои монотонные всхлипывания, которые не остановить, ни хотя бы изменить. Они уже живут своей самостоятельной жизнью в твоей груди… Страшно было другое. Одна единственная мысль, которая так же монотонно пульсировала в еще разгоряченной голове: «Меня убили… Меня убили… Меня убили… Меня убили… Меня убили…»… И больше ничего… Вообще ничего. Только эта мысль… Подряд несколько часов, оставшихся до конца дня…

Я потом мало что помню. Больше по рассказам. Температура за сорок… Потеря сознания… Скорая… Реанимация… Отец скандалит с женщинами… Я снова дома… Почему-то долго не хожу в садик…

Я не знаю тех людей, которые спасли мне жизнь. Но я благодарен им. Наверное, они сделали все возможное. Только… Конечно, они не могли этого сделать. Даже, если бы захотели…

Я хотел жить. А они хотели меня спасти. И спасли. Они вывели из моей уникальной крови то, что было для меня ядом. То, что убивало меня. Но они ничего не могли сделать с моей головой. Было слишком поздно…

До сих пор я чувствую, как внутри моей головы монотонным пульсом бьется мысль: «Меня убили… Меня убили… Меня убили… Меня убили… Меня убили… »…

Рубрика:Из детства , детство, смерть, страх, чувства